Силовики не слышат президента — такое впечатление складывается при изучении главных новостей минувшей недели. С одной стороны — Владимир Путин далеко не в первый раз заявляет, что бизнес не должен сидеть, с другой — сажают крупного предпринимателя, гражданина США Майкла Калви. Дело Baring Vostok вызвало огромный резонанс. Освободить основателя компании из-под ареста просит генпрокурора Юрия Чайку бизнес-омбудсмен Борис Титов, с аналогичным заявлением обращаются к главе СКР Александру Бастрыкину представители РСПП. Свое мнение по поводу Baring Vostok и участия правоохранителей в корпоративных спорах вообще высказал совладелец ритейлера «Юлмарт» Дмитрий Костыгин, знакомый с ситуацией не понаслышке.
«Для российского бизнеса сейчас вряд ли есть что-то более значимое, чем дело Baring Vostok. Достаточно громкие уголовные дела против предпринимателей возбуждают регулярно. Их число измеряется сотнями тысяч, только в данный момент — более 200 000 дел. Под следствием побывали Михаил Гуцериев, Владимир Евтушенков, Дмитрий Каменщик, Сергей Хачатуров, Максим Блажко и многие другие. Но любопытно, что для возникновения такого общественного резонанса потребовался иностранец.
Сам я, безусловно, поддерживаю менеджеров фонда, который помог создать такие компании, как «Яндекс», Ozon, Avito и Тинькофф-банк. Собираюсь лично быть на апелляции по мере пресечения для них, надеюсь, так же поступят тысячи предпринимателей.
Кейс Baring Vostok наглядно фиксирует очень неприятное положение дел. Реальность такова: фонд оказался участником самого заурядного корпоративного конфликта, каких в России ежегодно случаются сотни, если не тысячи. Калви и его товарищи столкнулись с банальной заказухой. Такие споры давно перестали быть соревнованием юристов. Практически в каждом конфликте один или сразу несколько участников используют уголовно-правовую дубину.
Всё просто: у кого длиннее связи в силовых структурах, тот первым бежит в прокуратуру, Следственный комитет или, кому совсем повезло, в ФСБ. А дальше всё более-менее стандартно: «резиновая» 159-я («Мошенничество»), арест — если повезёт, домашний, — адвокаты долго и упорно бьются за смену меры пресечения, процесс, приговор…
Но я остаюсь оптимистом. Пережили же мы жажду автомобилей с мигалками — ещё десять лет назад такая была у каждого второго более-менее крупного предпринимателя. Были, а может, и остаются мигалки и у либерально настроенных менеджеров госкорпораций. Но подозреваю, что, как только перед полуцарской каретой с сопровождением проезжал автомобиль с мигалкой «обычного» предпринимателя, градус возмущения зашкаливал. Но довели, как говорится, до предела. И стало получше.
Так и с уголовными делами. Крупнейший бизнес, та же «Альфа-групп», Мориарти нашего городка, — крупнейший рассадник этой инфекции. Михаил Фридман, человек из топов рейтингов Forbes по состоянию и влиянию, со товарищи открыто демонстрируют, как можно использовать правоохранительную систему. Вот пара примеров: раз и два. А остальные игроки, как говорится, равняются на старших товарищей. «Пока зубы не вылечите, почки смотреть не буду», — говорил профессор Военно-медицинской академии, где я учился. Как раз тот случай.
Недалеко ушли топы госбанков. Некоторые могут поддержать попавших под уголовное преследование приятелей (если заинтересованы в этом). Герман Оскарович Греф публично поддержал Калви. Но его собственные подчинённые тоже инициируют уголовные дела против заёмщиков. Я лично столкнулся с этим в деле «Юлмарта». Обычный гражданский спор резко перевели в уголовный по заявлению вице-президента Сбербанка Максима Дегтярёва.
Кстати, когда речь шла о моём деле, те же менеджеры Baring Vostok в кулуарах, насколько мне известно, говорили, что «свечку не держали, что-то, может, и было»».
Дмитрий Костыгин больше года находился под домашним арестом по обвинению в мошенничестве. Сбербанк, у которого компания «Юлмарт» взяла кредит в 1 млрд рублей и успешно его отдавала, перевел гражданско-правовые отношения в уголовную плоскость.
В октябре 2017 года Костыгина обвинили в том, что он якобы обманом получил кредит без умысла его возвращать. Сам предприниматель связывал свое уголовное преследование с корпоративным конфликтом между акционерами компании: именно показания одного из его участников Михаила Васинкевича легли в основу заявления в СКР от госбанка.
В марте 2017 года Сбербанк подал в Дзержинский суд Петербурга иск к акционерам «Юлмарта» о взыскании с них убытков на сумму задолженности по кредиту. Суд в удовлетворении иска отказал.
В ноябре 2018 года Дмитрий Костыгин был освобожден под залог в 25 млн рублей.
В конце прошлого года Верховный суд РФ иск вернул на повторное рассмотрение в апелляционную инстанцию городского суда Петербурга. В середине февраля 2019 года апелляционная инстанция признала законным отказ в иске Сбербанку, поставив точку в судебной тяжбе.
Дмитрий Костыгин: Калви столкнулся с элементарной заказухой
Совладелец «Юлмарта» — о противостоянии бизнеса и правоохранителей.