«ФБК искажает социологические данные ради политической выгоды»

Корреспондент «Известий» встретился с волонтером Фонда по борьбе с коррупцией (ФБК) Михаилом Мининым, который 20 декабря опубликовал на своей стене в «В Контакте» информацию о недобросовестном отношении к соцопросам руководства фонда. По его словам, информация, отражающая мнение граждан по определенным темам, не только замалчивалась, но и подавалась некорректно, то есть с искажениями социологических показателей.

«Еще раз напомню, что я всегда сторонился всяких кремлядей и уже который год ратовал за Алексея Анатольевича Навального. Прошедшее время тут употребляю не случайно. После всей этой липы, когда чуваки, призывающие к чистоте рядов и прозрачности госсистемы, даже на уровне своего фонда сливают и умалчивают о многих вещах, я как-то разочаровался. Сам я человек идейный, а в организации Навального, как оказалось, идейности этой нет. Конечно, результаты опроса немного повернули мозг и мне. Тут как-то слова Навального об огромной любви народа к нему теперь выглядят популистскими. Но зато я готов принять факт, как он есть. Вот только наши уважаемые управители ФБК считают, что обладают монополией на правду и факты. Как-то это по-геббельсовски, если хотите. Одно разочарование, что в ФБК, что в Навальном… Даже и не знаю, кому теперь верить. Может, Вы ответите?» — написал на своей странице в соцсети Михаил Минин.

— Михаил, прежде чем я спрошу вас, почему вы написали свой резонансный пост, расскажите о себе.

— Меня зовут Михаил Минин, мне 23 года. В данный момент занимаюсь политической деятельностью. Год назад закончил институт. После его окончания по мере возможности помогал оппозиционным деятелям в штабной работе, а зарабатываю тем, что с друзьями занимаюсь интернет-магазином — распространением товаров.

— В настоящее время, как известно, вы помогали Фонду по борьбе с коррупцией Алексея Навального?

— Да, до настоящего времени я помогал ФБК. Я занимался социологией.

— Сколько вы проработали в социологической службе ФБК?

— Около 4–5 месяцев. В принципе я туда пришел, потому что симпатизировал Навальному. Мне были симпатичны определенные моменты в его программе. К тому же меня всегда интересовала социологическая работа, поэтому я туда и пришел по своим идейным принципам. Социология в ФБК — это обзвон людей, выяснение у них определенной информации, их видение различных ситуаций. То есть мне также было интересно общение с людьми, как они представляют себе политическую ситуацию.

— В соцсети вы опубликовали пост, в котором говорите, что те данные, которые публикует ФБК, значительно отличаются от итоговой информации, которая формируется сотрудниками соцслужбы во время общения с людьми.

— У меня лично итог, когда я работал и анализировал, получился один, а в конечном формате выходила немножко другая информация, либо она вообще не выходила. И по общению с другими работниками приблизительно в процентном соотношении у нас получались одинаковые варианты ответов.

— Конкретный пример можете привести?

— К примеру, вопрос: «Голосовали ли вы на выборах президента в 2012 году?». Большинство людей, в районе 70%, отвечали, что голосовали и голосовали за Путина. Причем в вопросе этого не было, но они сами в разговоре развивали тему, что в нынешней ситуации их устраивают действия президента, потому что он выступает как действительный лидер, представитель страны и в мире нас уважают. То есть он гнет свою линию. Это мнение людей.

— Фактически получается так, что вы выполняли свою работу, передавали какие-то данные, которые затем искажались. Вы разочаровались? Поэтому вы решили предать огласке данный факт подмены соцопросов?

— Знаете, я могу привести опрос про Украину — там, к примеру, спрашивалось у жителей Украины, изменилось ли их мнение о Путине за последнее время. Мне кажется, что ответ очевиден: понятно, что изменилось и не в лучшую сторону. Но в ответе жителей России на тот же самый вопрос преобладает ответ, что они положительно оценивают деятельность президента страны. И получается, что та информация выходит, а эта — нет. Общественность всех цифр не знает. Я за то, чтобы освещалась полностью ситуация, как там, так и здесь. Чтобы медаль показывали с обеих сторон.

— Вы за конструктивную критику?

— Да, действия можно критиковать, но без оскорблений и по делу. Если просто так оскорблять, то это мелочно.

— Михаил, как проводились опросы? С какой периодичностью? Сколько платили?

— Опросы проводились не каждую неделю, мы работали по разным тематикам. Я приходил по возможности. При этом хочу отметить, что я приходил как волонтер, денег мне за работу не платили. Были люди, которые, наверное, и за деньги работали. Я — когда было время, так как мне интересно, приходил. Но потом, как оказалось, все наши усилия и труды впустую прошли. Итоги остаются внутри ФБК. А те результаты, которые я хотел бы увидеть, их нет.

— А чем вас программа Навального изначально привлекла? Какими идеями? 

— По программе Навального мне были близки пенсионная реформа, реформа здравоохранения, сокращение чиновников, так как их очень много на долю населения. Исходя из этого я положительно относился к нему. И тут как раз у меня появилась возможность и социологией заняться, и помочь фонду Навального. И я подумал, ну а почему нет, если время позволяет. 

— У вас не было проверки при устройстве к ним, хотя бы даже волонтером?

— Я с этим не сталкивался. Быть может, просто я не вызывал и не вызываю каких-либо подозрений. То, что я сейчас высказываю, — это моя точка зрения. Кто-то с ней согласится, кто-то нет. У людей своя позиция. Я ни за кого не агитирую, пусть каждый решает, как ему поступать.

— Вы с кем-нибудь из известных представителей ФБК пересекались?

— Нет, в связи с последними событиями им уж точно не до сотрудников социологической службы.

— На каком уровне видоизменялись результаты соцопросов?

— Мы, работники, приходили, когда анкеты уже были составлены. Просто опрашивали людей. Естественно, у тебя в голове результаты сразу откладываются: за этого — столько-то высказалось, за этого — столько-то. То есть в голове один вариант, а конечный результат — либо его не видно, либо он искажается. Между собой работники общаются, и вместе у нас складывается итог, отличный от того, что публикуется ФБК. То есть когда негатив к российской власти, как на примере Украины, то это выставляется, а положительные моменты — нет.

— А в соцопросах по самому Навальному что говорили люди?

— Проводился вопрос по личностям. Было несколько кандидатур. Вопросы были такие: знаете ли вы их? Как относитесь? Например, Стрелков появился в СМИ недавно, люди его не знают. К кандидатуре Навального относятся не очень положительно, думаю, что это из-за того, что говорят в СМИ. К Рогозину относятся положительно, его деятельность видят в политической сфере. Ходорковский — это бизнес 1990-х, президент его помиловал, а он уехал за границу. Говорят, что у Ходорковского была больна мама и Путин правильно сделал, что помиловал его, но большинство считает, что он должен и дальше заниматься бизнесом. По Прохорову — лидер объединенной оппозиции и как политик интересный. 

— Какие-то особенно интересные вопросы были?

— Например, должны ли быть узаконены однополые союзы в нашей стране. Мне понравился ответ одного мужчины откуда-то с Урала. Он сказал, что мы хотим, чтобы у нас уровень жизни был, как в Европе, но не со всеми европейскими ценностями мы готовы мириться. У нас никогда не было инквизиции, у нас остались красивые девочки, и нам не нужно «куда попало... от безысходности». Я не знаю, это всё неоднозначно, но такой ответ мне подходит. 

— Вы не жаловались никому — к примеру, своему куратору — на искажение социологических опросов?

— У меня нет начальства. Я приходил, пока время позволяло. Я понимал, что всё, что мы делаем, уходит в кулуары, информация не доходит до потребителей. Я бы не сказал, что мы убираем плохое их соцопросов, скорее невыгодное убираем. Если ты позиционируешь себя как борец с коррупцией, то скажи не только что хорошо, но и что плохо. Целиком картина не освещается, и из-за этого произошли разногласия.

— После вашего поста были ли какие-то угрозы, оскорбления?

— Вы знаете, в интернете очень много троллей, которые несут как раз неконструктив. Мнения неоднозначные, есть оскорбления, было неприятно. Понятно, что мой пост был несколько эмоциональный, но я рамок никаких не переходил, никого не оскорблял. В ФБК много нормальных ребят, но также много и фанатичных. Кто поддерживает Алексея Навального — я не говорю ничего против, я до определенного момента сам его поддерживал.

— В соцсетях выставили информацию, что 15 января будут собираться в центре Москвы в поддержку Навального. Кто туда придет, по вашему мнению?

— Каждый идет за своим туда, чтобы орать, что кто-то хороший, а кто-то плохой, чтобы высказать свои идеи. Но всё равно у нас в России всё решает Конституция. 

— С вашей точки зрения, как нужно решать — как на Украине, в Грузии, путем революций? Или конструктивно?

— Нужно решать всё в форме диалога. Любые конфликты всё равно приведут к диалогу. Поэтому зачем головой об стенку биться? Если человек умный, то он найдет общий язык с противоположной стороной. По Навальному должен суд решать. Срок ему нужно снизить всё же.

— Почему вы так считаете? 

— Ну если срок будет, то должен по амнистии, как Ходорковский, выйти. Суд решит, а там посмотрим. Сам Алексей неоднозначный человек. Мы многого не знаем, я считаю, что экономические преступления — это серьезно, но всегда есть свои рамки. 

— У вас есть позиция, идеалы. Но при этом вы не можете примкнуть ни к одной партии. Вы и оппозиционер, и всё же за государство. После того как вы разочаровались в ФБК Навального, видите для себя выходы?

— Думаю, что диалог нужно вести со всеми, у всех есть плюсы и минусы, но выбор действительно непростой. Интересы моей страны для меня всегда будут в приоритете. Как сказал Плеханов, когда идет внешний конфликт, внутренние противоречия не должны перейти на одну сторону и выступать союзом. 

— Появились люди, которые на каждом углу кричат, что им стыдно за Россию. Вы считаете, что это обоснованно?

— Я не знаю, что в их понимании значит Россия. Для меня это страна, в которой я родился и живу. Я бы не променял ее ни на какую другую. Критиковать Россию из-за рубежа может любой, а вот критиковать внутри страны осмеливаются немногие. Я себя отношу к таким людям, которые стараются сделать жизнь граждан лучше, находясь на территории России.