«Людей берут под заказ»

Ежедневно в Москву из регионов и стран ближнего зарубежья устремляются на заработки тысячи человек. Часть из них пропадает бесследно, не успев выйти за пределы столичного вокзала. «Новая газета» изучила российский рынок трудового рабства.

Те, кто борется

Олег просит не называть место нашей встречи и даже регион. Дело происходит в промзоне небольшого городка. Олег «ведет» меня по телефону, а когда я дохожу до вывески «Шиномонтаж», говорит: «Жди, сейчас подойду». Приходит через 10 минут.

— Нелегко вас найти.

— На это весь расчет.

Разговор происходит за фанерной бытовкой. Вокруг — гаражи и склады.

— Бороться с рабством я начал в 2011 году, — говорит Олег. — Знакомая рассказала, как выкупала родственника с кирпичного завода в Дагестане. Я не поверил, но стало интересно. Поехал сам. В Дагестане с местными ребятами ходил по заводам, представляясь покупателем кирпича. Параллельно спрашивал у рабочих, есть ли среди них подневольные. Оказалось, да. С теми, кто не забоялся, мы договорились о побеге. Тогда удалось вывезти пять человек.

После освобождения первых невольников Олег разослал в СМИ пресс-релиз. Но тема интереса не вызвала.

— На связь вышла только одна активистка из движения «Лига свободных городов»: у них небольшая газета — человек двести, наверное, читают. Но после публикации мне позвонила женщина из Казахстана и рассказала, что ее родственницу удерживают в продуктовом магазине в Гольяново (район в Москве. — И.Ж.). Помните этот скандал? К сожалению, он был единственным, да еще и безрезультатным — дело-то закрыли.

О том, насколько тема торговли людьми волнует россиян, Олег говорит так:

— За последний месяц мы собрали всего 1730 рублей, а потратили около семидесяти тысяч. Мы вкладываем в проект свои деньги: я работаю на заводе, есть парень, который работает грузчиком на складе. Дагестанский координатор работает в больнице.

Сейчас в «Альтернативе» — 15 активистов.

— За неполных четыре года мы освободили примерно триста невольников, — говорит Олег.

По оценкам «Альтернативы», в России ежегодно в трудовое рабство попадает около 5 000 человек, всего в стране — почти 100 000 подневольных рабочих.

Как попадают в рабство

Среднестатистический портрет российского подневольного рабочего, по словам Олега, такой: это человек из провинции, не разбирающийся в трудовых отношениях, желающий лучшей жизни и готовый ради этого работать кем угодно.

— Человека, который приехал в Москву без определенного плана, но с определенной целью, видно сразу, — утверждает Олег. — На столичных вокзалах работают вербовщики. Активнее всего — на Казанском. Вербовщик подходит к человеку и интересуется, нужна ли ему работа? Если нужна, вербовщик предлагает хороший заработок на юге: от тридцати до семидесяти тысяч рублей. Регион не называют. О характере работы говорят: «разнорабочим» или еще что-то, не требующее высокой квалификации. Главное — хорошая зарплата.

За встречу вербовщик предлагает выпить. Не обязательно алкоголь, можно и чай.

— Идут в привокзальное кафе, где есть договоренности с официантами. В чашку завербованного подсыпают барбитураты — под этими веществами человек может находиться в бессознательном состоянии до полутора суток. После того, как наркотик начал действовать, человека сажают в автобус и увозят в нужном направлении.

Схему попадания в рабство Олег проверял на себе. Для этого две недели жил на Казанском вокзале, маскируясь под бездомного.

— Это было в октябре 2013 года. Сначала я пытался изображать приезжего, но это выглядело неубедительно. Тогда решил сыграть бомжа. Обычно работорговцы бездомных не трогают, но я был новеньким на вокзале, и 18 октября ко мне подошел человек, который представился Мусой. Сказал, что у него есть хорошая работа на Каспии, по три часа в день. Обещал 50 000 в месяц. Я согласился. На его автомобиле мы поехали к ТЦ «Принц Плаза» у метро Теплый стан. Там Муса передал меня человеку по имени Рамазан. Я видел, как Рамазан передал Мусе деньги. Сколько точно — я не разглядел. Потом мы с Рамазаном поехали в деревню Мамыри, это рядом с поселком Мосрентген в Московской области. Там я увидел автобус на Дагестан и отказался ехать, мол, знаю, что там рабство. Но Рамазан заявил, что за меня уже заплачены деньги и их нужно либо вернуть, либо — отработать. И, чтобы я успокоился, предложил выпить. Я согласился. Зашли в ближайшее кафе, выпили какой-то алкоголь. Потом плохо помню. Все это время за нами наблюдали мои друзья-активисты. На 33-м километре МКАД они перегородили дорогу автобусу, меня забрали в институт Склифосовского, где я пролежал под капельницей четыре дня. Мне подмешали нейролептик азалептин. Было возбуждено уголовное дело, но по нему до сих пор ведется проверка…

— Как таковых рынков, площадок, где можно было бы купить людей — нет, — говорит координатор «Альтернативы» в Дагестане Закир. — Людей берут «под заказ»: хозяин завода сказал работорговцу, что ему нужно два человека — привезут на завод двоих. Но есть все же два места в Махачкале, куда невольников привозят чаще всего и откуда их забирают хозяева: это автостанция за кинотеатром «Пирамида» и Северный вокзал. У нас есть множество свидетельств и даже видеозаписей на этот счет, но правоохранительные органы ими не интересуются. Пробовали обращаться в полицию — получали отказы в возбуждении дел.

— На самом деле, работорговля — это не только Дагестан, — говорит Олег. — Невольничий труд используется во многих регионах: Екатеринбург, Липецкая область, Воронеж, Барнаул, Горно-Алтайск. В феврале и апреле этого года мы освобождали людей со стройки в Новом Уренгое.

Вернувшиеся

Василий Гайденко и Андрей Ерисов были освобождены активистами «Альтернативы» с кирпичного завода 10 августа. Два дня они ехали из Дагестана в Москву на автобусе. С активистом Алексеем мы встречали их утром 12 августа на автостоянке рынка «Люблино».

У Андрея четверо детей, он попал в рабство недавно — 23 июня.

— Приехал в Москву из Оренбурга. На Казанском вокзале подошел к охраннику и спросил, нужны ли им сотрудники? Тот сказал, что не знает и что спросит у начальника, которого сейчас нет на месте. Пока я ждал, ко мне подошел русский парень, представился Димой и спросил, не ищу ли я работу? Сказал, что устроит меня охранником в Москве. Предложил выпить.

Очнулся Андрей уже в автобусе, с ним ехали еще двое невольников. Всех привезли на завод «Заря-1» в Карабудахкентском районе Дагестана.

— На заводе все работают там, где хозяин скажет. Я на тракторе возил кирпичи Работать грузчиком тоже приходилось. Рабочий день с восьми утра до восьми вечера. Без выходных.

— Если кто-то устает или, не дай Бог, травма, — хозяину плевать, — говорит Василий и показывает огромную язву у себя на ступне. Я когда Джангиру (так звали хозяина завода, он умер месяц назад) показал, что у меня нога распухает, он сказал: «Подорожник приложи».

Больных рабов на кирпичных заводах никто не лечит: если состояние совсем тяжелое и человек не может работать — его везут в больницу и оставляют у входа.

— Обычная еда раба — макароны, — говорит Василий. — Но порции большие.

На «Заре-1», по словам Василия и Андрея, подневольно работали 23 человека. Жили в бараке — по четверо в одной комнате.

Андрей пытался бежать. Далеко не ушел: в Каспийске его поймал бригадир. Вернул на завод, но не бил.

Относительно мягкие условия на «Заре-1» (сносно кормят и не бьют) обусловлены тем, что этот завод — один из четырех легально работающих в Дагестане. Всего в республике, по данным «Альтернативы», около 200 кирпичных заводов, и в подавляющем большинстве они не зарегистрированы.

На нелегальных заводах невольникам везет намного меньше. В архиве «Альтернативы» есть рассказ Олеси и Андрея — двух узников завода под кодовым названием «Кристалл» (находится между Махачкалой и Каспийском).

«Меня не били, а душили один раз, — рассказывает Олеся под видеозапись. — Это был бригадир Курбан. Он мне сказал: «Иди, ведра таскай, принесешь воды деревья поливать». А я ответила, что сейчас отдохну и принесу. Он сказал, что отдыхать я не могу. Я продолжила возмущаться. Тогда он начал меня душить, а потом пообещал утопить в реке».

Олеся к моменту попадания в рабство была беременна. «Узнав об этом, Магомед, управляющий заводом, решил ничего не предпринимать. Через некоторое время у меня из-за тяжелой работы появились проблемы по женской части. Я жаловалась Магомеду больше двух недель, прежде чем он отвез меня в больницу. Врачи сказали, что очень высока вероятность выкидыша, и потребовали оставить меня в больнице на лечение. Но Магомед забрал меня назад и заставил работать. Беременной я таскала десятилитровые ведра с песком».

Волонтеры «Альтернативы» успели освободить Олесю из рабства. Женщина сохранила ребенка.

«Освобождение людей далеко не всегда напоминает какой-то остросюжетный детектив, — говорят активисты. — Зачастую хозяева заводов предпочитают нам не препятствовать, потому что бизнес полностью нелегален и не имеет серьезных покровителей».

О покровителях

По словам волонтеров «Альтернативы», у торговли людьми в России нет серьезной «крыши».

— Все происходит на уровне участковых, младшего офицерского состава, которые просто закрывают глаза на проблемы, — говорит Олег.

Дагестанские власти свое отношение к проблеме рабства высказали в 2013 году устами бывшего тогда министром печати и информации Наримана Гаджиева. После освобождения активистами «Альтернативы» очередных невольников, Гаджиев сказал:

«То, что в Дагестане на всех заводах работают рабы, — это некий штамп. Вот ситуация: активисты заявили, что на двух заводах в поселке Красноармейский в неволе содержатся граждане из центральной России, Белоруссии и Украины. Мы попросили оперативников МВД по республике Дагестан проверить эту информацию, что и было сделано в течение буквально нескольких часов. Оперативники приехали, собрали коллективы, выяснили, кто приезжий. И слово «рабы» оказалось более чем неуместным. Да, были проблемы с зарплатами: людям, в общем, не платили, у некоторых действительно не было документов. Но трудились добровольно».

«Деньги? Я им все сам покупаю»

Волонтеры «Альтернативы» передали корреспонденту «Новой» два телефона, один из которых принадлежит владельцу кирпичного завода, где по сведениям активистов используется недобровольный труд; а второй — перекупщику людей.

— Я абсолютно не понимаю, о чем вы. Я помогаю людям найти работу, — перекупщик по кличке «Мага-купец» на мой звонок отреагировал бурно. — На заводах я не работаю, не знаю, что там происходит. Меня просто просят: помоги найти людей. И я ищу.

О барбитуратах, подмешиваемых в напитки будущим невольникам, «купец», по его словам, ничего не слышал. За «помощь в поиске» он получает 4—5 тысяч рублей за душу.

Магомед по кличке «Комсомолец», владеющий заводом в поселке Кирпичный, услышав причину моего звонка, сразу бросил трубку. Однако в архивах «Альтернативы» есть интервью с владельцем кирпичного завода в поселке Мекеги Левашинского района Магомедшапи Магомедовым, который описывает отношение хозяев заводов к подневольному труду. С завода Магомедова в мае 2013 года было освобождено четыре человека.

«Я насильно никого не держал. Как можно говорить об удержании, когда завод находится прямо у дороги? — говорит Магомедов под запись. — Я встретил их на автостоянке у кинотеатра «Пирамида» и предложил работу. Они согласились. Документы забрал, потому что они пьяные бывают — потеряют еще. Деньги? Все им сам покупал: вот они мне дают список того, что им нужно — я им все покупаю».

Официально

Правоохранительные органы факт низкой активности борьбы с работорговлей подтверждают официально. Из доклада Главного управления уголовного розыска МВД РФ (ноябрь 2014 года):

«Осенью 2013 года австралийская правозащитная организация Walk Free Foundation опубликовала рейтинг стран относительно ситуации, связанной с рабским трудом, в котором России была отведена 49­-я позиция. По данным организации, в России в той или иной форме рабства находится около 500 тыс. человек <…>

Анализ результатов деятельности правоохранительных органов Российской Федерации по противодействию торговле людьми и использованию рабского труда свидетельствует, что с момента введения в декабре 2003 года в Уголовный кодекс Российской Федерации статей 127-­1 (торговля людьми) и 127-­2 (использование рабского труда) количество лиц, признанных потерпевшими по указанным статьям Уголовного кодекса, остается незначительным — 536.

Кроме того, начиная с 2004 года, то есть за последние 10 лет, по статье 127­-1 УК РФ зарегистрировано 727 преступлений, что ежегодно составляет менее одной десятой процента от всех зарегистрированных преступлений.

Анализ состояния преступности в сфере торговли людьми и работорговли свидетельствует о высокой латентности данных преступных деяний, поэтому официальные статистические показатели не полностью отражают фактическое положение вещей».