Одежда для ФСБ растворилась под санкциями

Арбитражный суд Москвы не обнаружил фактов серьёзного санкционного давления Запада на поставщика военной формы, провалившего тендер для ФСБ России. Силовики разорвали госконтракт с компанией, которая не смогла приобрести для них ткань в США, но суд не увидел доказательств наступления форс-мажора.

Столичное ООО «Специмпорт» летом 2021 года выиграло тендер ФСБ на поставку демисезонных костюмов (военной формы), обязуясь сдать товар до 1 декабря 2021 года. Сделать это вовремя фирма не смогла, и срок приёмки был перенесён на 15 марта 2022 года. Но и это не помогло. В итоге контракт был разорван, и уже в апреле 2022-го компания выплатила 3,8 млн рублей неустойки управлению материально-технического обеспечения – главной по хозяйственным вопросам войсковой части ФСБ № 55056.

После начала боевых действий на Украине и введения масштабных экономических и политических санкций в отношении России со стороны стран Запада «Специмпорт» подал в суд иск к ФСБ, требуя вернуть выплаченную денежную сумму. Речь идёт о подпункте «г» пункта 2 постановления Правительства РФ № 783, где предусмотрено списание начисленных компании сумм неустоек из-за финансовых ограничений со стороны недружественных государств.

Поставщик объяснил суду свою неудачу при исполнении контракта с ФСБ срывом договорённости о приобретении тканей для пошива демисезонных костюмов у фирмы Schott Performance Fabrics, lnc. Эта ткань обладает уникальными характеристиками, производится только на территории Соединённых Штатов и не имеет аналогов в России, говорится в материалах дела.

«Специмпорт» перевёл американскому предприятию за ткань 100-процентную предоплату в размере 44 370 долларов.

Однако Schott Performance Fabrics, lnc., получив деньги, заявила о приостановлении сотрудничества и прекращении поставок тканей россиянам. О том, что в новых условиях сшить костюмы для ФСБ было невозможно, говорят и эксперты Торгово-промышленной палаты Московской области.

В суде представители «Специмпорта» просили о снижении суммы неустойки до разумных пределов, однако убедить инстанцию им не удалось. Как решил суд, оснований для списания нет, в частности из-за того, что в требованиях к товару указано: «Костюмы российского производства должны быть изготовлены из курточной комбинированной трёхслойной ткани с трикотажным полотном (типа Softshell)», но требований к производителю ткани контракт не содержит.

Кроме того, суд не обнаружил фактов существования каких бы то ни было барьеров для ведения заявителем бизнеса.

«Истцом не представлено доказательств введения в отношении него экономических или политических санкций, препятствующих осуществлению предпринимательской деятельности, а также доказательств принятия исчерпывающих мер по исполнению обязательств в рамках заключённого контракта», – говорится в материалах дела.

Управляющий партнёр AVG Legal Алексей Гавришев в беседе с «Октагоном» отмечает, что российские поставщики, которым перестали продавать товары из-за мер ограничительного характера в недружественных странах, почти всегда ссылаются на невозможность исполнения обязательств вследствие обстоятельств непреодолимой силы. Однако суды занимают сторону контрагентов таких компаний, ведь в законе сказано, что отсутствие на рынке требуемых товаров или неисполнение обязательств контрагентом должника не является случаем наступления форс-мажора.

– Сам факт санкционного давления в суде доказать легко, но вот добиться его квалификации как обстоятельства непреодолимой силы, существенного изменения обстоятельств (hardship) или основания для невозможности исполнения (есть и такое основание в законе) – практически из области фантастики, – поясняет эксперт.

«Кроме того, часто иностранные компании бойкотируют российские безо всяких государственных санкций, то есть добровольно не исполняют и не заключают договоры. А бойкот не является санкцией, поэтому нет даже теоретического шанса сослаться на него как на обстоятельство, освобождающее от ответственности».

Алексей Гавришев | управляющий партнёр адвокатского бюро AVG Legal

Классические примеры наступления форс-мажора, указываемые в договорах, – это обстоятельства непреодолимой силы, такие как землетрясения, наводнения, государственные перевороты вроде тех, что происходили в странах Африки, а также военные действия, которые сегодня идут на территории Украины. Представитель одной из инвестиционных фирм, базирующихся в Лондоне, полагает, что факт санкционного давления на российский бизнес очевиден, и странно, что в судах просят дополнительных доказательств.

– Финансовые ограничения влияют на логистику. Выросли расходы и сроки доставки товаров из Западных стран. России объявлена полноценная блокада по суше, с моря и с воздуха, – говорит он. – И чтобы получить товары сегодня, скажем, из Германии, Англии или Франции, компания должна сначала направить товары в Белград, затем самолётом переправить их через Турцию в РФ. В парламентах западных стран открыто говорят, что эти санкции отрицательно отражаются на их национальных экономиках. Почему в России это нужно доказывать?

По мнению собеседника, не только военные действия, но и решения парламента страны, указы главы государства о запрете поставок каких-либо товаров, оказывающих влияние на бизнес, стоит относить к наступлению форс-мажора.