От Чемезова до Пумпянского: кто делит военный бюджет

Создают его более тысячи оборонных предприятий, треть из которых частные. Журнал «Компания» решил составить рейтинг, оценив выручку и лоббистский потенциал компаний и персон, отвечающих за безопасность России.

Критерий простой — бюджет, которым оперирует участник рейтинга. И, как ожидаемо показал рейтинг, частные компании на порядки уступают госкорпорациям. А главные персоны в российском ВПК — это госслужащие, ответственные за распределение и управление госденьгами. Если попытаться сделать усредненный портрет владельца оборонной компании — это будет «коллективное Росимущество», а усредненная персона рейтинга топ-15 — это некий околовоенный госчиновник с небольшим вкраплением бизнесменов-миллиардеров.

Коронакризис уменьшил военный бюджет России в 2021–023 годах на 10%. Тем не менее это все еще весомый пирог объемом 9,6 трлн рублей. Согласно проекту, в 2021 году он составит более 3,113 трлн, в 2022-м — 3,231 трлн, в 2023-м — 3,257 трлн рублей.

Частному бизнесу побороться за распределение и освоение такого бюджета сам бог велел. По оценкам экспертов кафедры государственного и муниципального управления РУДН, средняя рентабельность почти полутора тысяч предприятий российского ОПК составляет 6–8%. Это значительно ниже уровня по промышленности в целом. Повысить рентабельность оборонки, считают они, можно за счет привлечения частных компаний, которых, как подсчитал когда-то первый замгендиректора ФГУП ЦНИИ «Точмаш» Владимир Лепин, в оборонке около трети.

И руководство страны, кажется, было только за. «Развитие ОПК только силами государства неэффективно уже сейчас, а в среднесрочной перспективе экономически невозможно, писал —  в 2012 году президент Владимир Путин. — Частные компании готовы вложить и средства, и опыт, и имеющиеся технологии в предприятия ОПК. И мы верим, что у нас вновь появятся свои Демидовы и Путиловы. Для развития ГЧП предполагалось законодательно снизить секретность, освободить участников от налогов, упростить выделение им земельных участков, увеличить долю частного капитала в ОПК до 30–35%, предусмотреть 10-процентное участие малого бизнеса при распределении контрактов.

В августе того же года при Военно-промышленной комиссии Владимиром Путиным был создан Совет по государственно-частному партнерству в ОПК. В него вошли более 100 человек — весь топ-20 русского Forbes, министры, главы профильных госкорпораций, директора и владельцы оборонных заводов, президенты частных и государственных банков, крупные ученые и конструкторы. Возглавил совет молодой и перспективный министр Михаил Абызов.

В 2019 году Абызова посадили по обвинению в хищении 4 млрд рублей. А в 2021-м, составляя рейтинг бюджетной влиятельности в ОПК, журнал «Компания» еще раз убедился в том, в чем и так не было сомнений: обороты частных компаний на порядки отстают от выручки госкорпораций и госконцернов. А в списке распорядителей и получателей военного бюджета частные бизнесмены, включая долларовых миллиардеров, занимают шесть нижних позиций из пятнадцати.

Оборот компаний оценивался по последним доступным открытым данным. В основном это 2019 год, в ряде случаев — 2018-й и 2014-й. Попадание частных оборонных предприятий в список связано не только с их оборотом, но и с тем, насколько их возможности важны для выполнения гособоронзаказа, — с учетом санкций и общего курса на импортозамещение. Эти же факторы наряду с оценками экспертов учитывались и при составлении топа «бюджетовлияющих» персон.

ТОП-15 персон — участников распределения военного бюджета

Владимир Путин, Главнокомандующий Вооруженными силами РФ, глава Военно-промышленной комиссии. Определяет приоритеты развития Вооруженных сил и направления развития ОПК

Сергей Шойгу, министр обороны, коллегиально формирует стратегию развития родов войск, исходя из которой строится гособоронзаказ.

Сергей Чемезов, госкорпорация «Ростех». В ее состав входит 11 оборонных холдингов, это более 500 оборонных предприятий по всей России. Оборот госкорпорации в 2019 году составил 1,771 трлн рублей.

Александр Михеев, гендиректор Рособоронэкспорта. Несмотря на то что компания входит в Ростех, значимость ее валютной выручки для федерального бюджета делает Михеева во многом самостоятельной фигурой, способной оказать влияние на портфель экспортных заказов предприятий ОПК. Михеев также входит в правление «Союза машиностроителей России» и в совет директоров корпорации «Тактическое ракетное вооружение» (КТРВ). Общий оборот компаний, которыми он управляет, оценивается в 1,387 трлн рублей.

Денис Мантуров, глава Минпромторга, председатель набсовета Ростеха. По состоянию на июль 2020 года в сводный реестр организаций ОПК включена 1281 организация, в которой занято около 2 млн человек. Более 80% организаций ОПК находится в сфере деятельности Минпромторга России. Мантуров контролирует работу компаний ОСК, ОАК, «Сухой», «Иркут», «Росвертол», «Севмаш» с общим годовым оборотом 465,7 млрд рублей.

Дмитрий Рогозин, глава Роскосмоса. Несмотря на критику, претензии Счетной палаты и сокращение финансирования в 2021–2023 годах на 60 млрд рублей, бюджет госкорпорации в 2020 году составил 176 млрд рублей — это без учета гособоронзаказа. В 2019 году Роскосмосу указом президента были переданы НПЦ «Алтай», головное ОКБ «Прожектор», АО «Воткинский завод», НПЦ «Титан-Баррикады». В 2021 году Роскосмос вместе с ОРКК сформирует на базе НПО «Энергомаш» и еще шести оборонных предприятий Единую корпорацию ракетного двигателестроения. В планах Рогозина — создание на базе АО «Российские космические системы» холдинга космического приборостроения для замещения импорта в сфере микроэлектроники. По госпрограмме «Космическая деятельность» корпорация планирует освоить до 2023 года 576 млрд рублей.
Юрий Борисов, вице-премьер по вопросам ОПК, глава коллегии Военно-промышленной комиссии, бывший замминистра обороны по военно-техническому обеспечению, входит в совет директоров ОАК и Уралвагонзавода, курирует ГЛОНАСС и военную электронику, член бюро «Лиги содействия оборонным предприятиям». Сын Юрия Борисова Александр владеет долями в компаниях, связанных с оборонной промышленностью и ТЭК, выяснил журнал «Компания». В 2020 году Юрий Борисов добился от правительства списания 700 млрд рублей долга предприятий ОПК перед ВТБ и Сбербанком.

Алексей Криворучко — замминистра обороны по военно-техническому обеспечению, член совета директоров «КТРВ» и ОСК, экс-гендиректор концерна «Калашников», бывший партнер Андрея Бокарева в структурах «Трансмашхолдинга». От Криворучко во многом зависят отношения Минобороны с предприятиями ОПК.

Михаил Фрадков, бывший глава правительства РФ, экс-глава Службы внешней разведки, постоянный член Совбеза, председатель совета директоров концерна ВКО «Алмаз-Антей», в который входит более 60 предприятий и НИИ из 17 регионов страны. Старший сын Фрадкова Петр — первый зампред ВЭБ, который выступает соучредителем ОАК и концерна «Сухой». Младший сын Павел был первым зампредом Росимущества, учредившего основную массу оборонных госпредприятий России, сейчас — замуправляющего делами президента РФ. Оборот «Алмаз-Антея» в 2019 году — 690 млрд рублей.

Олег Дерипаска. В его группе ГАЗ отношение к рособоронзаказу имеют завод «Автодизель» (ЯМЗ) и ООО «Военно-промышленная компания», куда входят Арзамасский машиностроительный завод, Завод корпусов в Выксе и нижегородский Военно-инженерный центр. ООО «ВПК» массово производит БТРы, БМП, самоходную бронированную технику, адаптируют дизели ЯМЗ для нужд ВМФ. Общий оборот этих предприятий, по подсчетам «Компании», составляет 40,8 млрд рублей.

Владимир Евтушенков. Его многопрофильная АФК «Система» включает оборонные АО «РТИ» и концерн «Радиотехнические и информационные системы». А в состав «РТИ» входят Радиотехнический Институт им. Минца и НИИ дальней радиосвязи, которые успешно обновляют российскую Систему раннего предупреждения о ракетном нападении (СПРН) современными загоризонтными РЛС дециметрового и метрового диапазона. Их общий оборот в 2019 году, по данным «Контур.Фокус», составил 26,3 млрд рублей.

Игорь Касаев. Непубличный бизнесмен, считается основным (75%) акционером ковровского «Завода им. Дегятрева». «ЗиД» производит десятки наименований автоматического огнестрельного и ракетного оружия, включая самые массовые в России модели пулеметов, гранатометов, скорострельных авиационных пушек, противотанковых и зенитно-ракетных систем. Оборот «ЗиД» в 2019 году составил 24,9 млрд рублей.

Алан Лушников, экс-замминистра транспорта РФ. С ноября 2020 года — владелец 75% акций входящего в Ростех концерна «Калашников». Этот пакет Лушникову передал бывший гендиректор завода Алексей Криворучко, назначенный замглавы Минобороны РФ по военно-техническому сотрудничеству. Откуда у 44-летнего Лушникова на это деньги, неизвестно: когда-то он работал юристом в «Трансойле» у Геннадия Тимченко, потом ушел на госслужбу с доходом около 4 млн рублей в год, которую покинул, чтобы заняться рок-музыкой. Так или иначе, сейчас этот человек контролирует концерн с годовым оборотом 23,8 млрд рублей.

Искандер Махмудов и Андрей Бокарев. Совладельцы «Трансмашхолдинга» контролируют АО «Коломенский завод», производящий морские дизели. Потребность в них у ВМФ очень велика, но заместить санкционный импорт российская промышленность пока не может из-за несовершенства отечественных технологий. Оборот «Коломенского завода» в 2019 году, по данным «Контур.Фокус», составил 19,3 млрд рублей.

Дмитрий Пумпянский. В его Группе «Синара» есть холдинг «Синара Транспортные Машины» (СТМ), а в его составе — «Уральский дизель-моторный завод» (УДМЗ) и ПАО «Звезда». Оба эти предприятия также производят далекие от совершенства, но нужные дизельные двигатели для ВМФ. Общий оборот заводов — 4,5 млрд рублей.

Подавляющая доля государства в ОПК связана, конечно, и с лоббизмом чиновников, и с тем, что правительство РФ каждые два года списывает долги оборонных госкорпораций перед ВТБ и «Сбером». Очередное такое списание на 700 млрд рублей произошло в январе 2020 года. А в ноябре стало известно, что правительство перенесет срок погашения проблемных кредитов ОПК на 2036 год.

Но возвышение госкомпаний связано не только с этим. По словам военного эксперта Ивана Коновалова, впечатляющая выручка «Алмаз-Антея» и «Тактических ракетных вооружений» — следствие объективно высокого спроса на ПВО и военно-космические технологии снаружи и внутри страны. И тот факт, что обе этих компании попали в глобальный топ-100 от Defence news, говорит об их внешней конкурентоспособности.

Еще один фактор роста — стратегическая инновационность. «Американцы, как и в советское время, пытались навязать нам гонку вооружений, мы не ввязались, — поясняет Коновалов. — Но мы вынуждены изобретать новые виды вооружений, например, создали гиперзвуковые ракеты». Здесь две главные компании — это ОАК (ракеты «Кинжал» воздушного базирования) и «НПО Машиностроения» (ядерный гиперзвуковой блок «Авангард» и гиперзвуковые противокорабельные ракеты «Циркон» морского базирования). Учитывая внимание президента к гиперзвуку, можно говорить не только о гарантированном щедром финансировании этих госкомпаний, но и о высоком аппаратном весе их руководителей.

А вот о расширении реального государственно-частного партнерства в ОПК России пока, похоже, придется забыть — несмотря на успешные примеры Германии и Великобритании, где доля частников в гособоронзаказе достигает 60%. В России нет ни одной частной компании, которая могла бы подобно «Сухому» создать ПАК ФА или, как «Алмаз-Антей», систему С-500. Их удел — бронемашины, огнестрельное оружие и боеприпасы, легкие ракеты, экипировка, средства связи и обнаружения, двигатели. Хотя и с ними не все так просто: в 2018 году экс-владелец ПАО «Звезда» Павел Плавник признал фактический провал импортозамещения в дизелестроении, где до 80% комплектующих до сих пор покупают за границей.

Тем удивительнее выглядит успех АФК «Система», чья модернизация СПРН — единственный пример, когда создание столь масштабной военной системы в России доверено полностью частным компаниям. И они с заказом справляются.