От Дубая до Португалии - куда раскидало российский бизнес

Она признается, что пробудет в городе всего два дня — потом ей нужно будет съездить в Москву, где у нее осталась часть бизнеса, а затем в Белград, где Макова живет с марта. К переезду ее подтолкнули последствия «спецоперации»* России на Украине.

Для нее, как и для многих других российских предпринимателей, релокация во многом имела прагматический смысл: переезд в новую юрисдикцию позволил диверсифицировать бизнес.

Наиболее активно после февраля 2022 года российские специалисты и предприниматели уезжали в страны СНГ — Армению, Казахстан, Узбекистан, отмечает управляющий партнер и сооснователь фонда The Untitled Ventures Константин Синюшин, который следил за ситуацией в течение года и помогал российским предпринимателям перебраться за рубеж. Эти страны привлекали эмигрантов возможностью безвизового въезда, относительно легкой легализацией на местах и дружественным или нейтральным отношением к россиянам, поясняет инвестор.

Одним из самых популярных направлений стала Армения. Сюда из России переехали сотни компаний, рассказывает Армен Минасян, бывший управляющий директор инвестиционной платформы «Поток Диджитал» и основатель компании Khachen.Consulting, которая с февраля 2022 года консультировала бизнес по переезду. По словам Минасяна, большинство «релокантов» выбирали Армению, так как здесь говорят на русском языке, есть прямое авиасообщение с Россией и поддержка со стороны властей. Уже 1 марта в Министерстве экономики Армении создали рабочую группу, которая помогает предпринимателям из России, Белоруссии и Украины адаптироваться в стране. Основная доля эмигрантов из России пришлась на представителей IT-сектора, отмечает Минасян. Поэтому многие стали сравнивать страну с Кремниевой долиной образца 2010-х.

В Ереван, например, перебрались сооснователи российской онлайн-школы по маркетингу, развитию бизнеса и другим направлениям WillSkill. Компанию в 2021 году запустил Аким Гираев вместе с партнером из сектора недвижимости. До февраля 2022 года стартап работал в России, но планировал международную экспансию. И для этого тестировал разные рынки, в том числе европейский. Последствия «спецоперации» ускорили эти планы. После ухода из России платежных систем Mastercard и Visa немногочисленные тогда зарубежные клиенты WillSkill не смогли оплачивать услуги школы. Компания не хотела лишаться возможности глобального развития и поэтому решила открыть второе юридическое лицо в Армении. Гираев объясняет выбор страны в том числе ее надежной банковской системой.

Партнеры начали изучать рынок Армении весной 2022 года. А в августе открыли там юрлицо, потратив на это около $1000. Основатели также сняли небольшой офис в центре Еревана за 500 000 драмов (около 78 000 рублей) в месяц и наняли местных сотрудников. Пока российские пользователи продолжают приносить WillSkill основную часть выручки, но для ее увеличения школа будет привлекать и армянских клиентов, рассказывает Гираев. Из-за сравнительно небольшого объема местного рынка WillSkill также будет фокусироваться на привлечении пользователей из Италии и Канады.

Другими крупными хабами эмиграции российских предпринимателей стали Узбекистан и Казахстан. Этому способствовала их территориальная близость к России, а также меры государственной поддержки. В Узбекистане 1 апреля начали выдавать трехлетние IT-визы для инвесторов, учредителей IT-компаний, специалистов в сфере информационных технологий и членов их семей. В Казахстане стартапам с российскими корнями тоже дают «зеленый свет», отмечает Кирилл Пшинник, сооснователь и CEO компании «Зерокодер», которая обучает программированию: «Здесь есть, например, [технопарк для стартапов] Astana Hub, при котором работает [акселератор] Silkway, созданный в сотрудничестве с Google for Startups».

Пшинник запустил «Зерокодер» с партнерами в 2021 году. До февраля 2022-го проект развивался в основном на российском рынке. Клиенты из ближнего зарубежья, Узбекистана и Казахстана, «залетали» случайно и приносили стартапу менее 5% выручки, рассказывает Пшинник. После начала «спецоперации» компания решила выйти на эти рынки: разработать продукт, ориентированный на локальных клиентов. Сейчас «Зерокодер» регистрирует юрлицо в Казахстане.

Сооснователь «Зерокодера» считает Узбекистан и Казахстан перспективными рынками, но отмечает ряд сложностей. Они связаны прежде всего с привлечением новой аудитории, говорит он: «[В этих странах] стоимость привлечения клиента может быть во много раз дешевле, но конверсия в покупку будет кратно ниже, потому что у аудитории, например, нет опыта онлайн-обучения». Для привлечения клиентов «Зерокодер» планирует заручиться поддержкой местных лидеров мнений и начать сотрудничество с IT-парками. С января по ноябрь 2022 года стартап выручил около 100 млн рублей, из них 95% пришлись на российских клиентов. За счет международной экспансии команда рассчитывает увеличить выручку в три раза.

Впрочем, страны СНГ как локацию для долгосрочного пребывания и развития бизнеса выбирали далеко не все прибывшие туда россияне. По данным консалтинговой компании Dsight, на них остановились всего 16% уехавших предпринимателей и компаний. Более значительная часть эмигрантов, порядка 42%, конечной точкой выбирала европейские страны. В топе — Португалия, Сербия, Черногория и Финляндия, говорит основатель Dsight Арсений Даббах, опираясь на информацию, полученную в ходе общения с представителями IT-сферы.

О том, что россияне после февраля активно перебирались в Европу, рассказывает и Синюшин. Из европейских локаций он выделяет Португалию. Ее популярности способствовал Web Summit, который проводится в стране с 2015 года, благодаря ему за страной закрепился «прогрессивный айтишный статус», говорит инвестор. Кроме того, в Португалии относительно проста процедура легализации: например, с октября 2022 года специалисты и предприниматели из России, имеющие удаленный доход, могут получить в стране визу «цифрового кочевника» для долгосрочного пребывания.

Появление этой визы в разы упростило легализацию в Португалии, говорит основатель миграционной платформы Migrun Владислав Шипилов: «Если раньше россиянам [для получения местного вида на жительство] нужно было оформить налоговый номер, арендовать жилье на год, открыть счет в местном банке и положить на него не менее €12 000, то сейчас достаточно показать удаленный доход в размере €2850 за последние три-четыре месяца до подачи». Однако даже с визой «цифрового кочевника» возникают сложности: хотя в перечне необходимых для ее получения документов нет португальского банковского счета, при подаче на визу из России его зачастую просят предоставить. «А открыть такой счет удаленно невозможно: людям приходится либо открывать его в Португалии, либо подаваться на визу не из России», — говорит Шипилов.

Oсновательницы бренда продуктов из семян татарской гречихи Nature’s Own Factory Cеда Хункаева и Анна Хабарова в августе 2022 года запустили производство в Дубае. 

Более простая, но не менее популярная у российских предпринимателей локация — Сербия, рассказывает Синюшин. Некоторые российские компании перебрались сюда еще в 2014 году, говорит Даббах из Dsight. Но после февральских событий число предпринимателей из России увеличилось в Сербии кратно: с февраля по май 2022 года они открыли здесь более 500 компаний, уверяет предприниматель. При этом, по его словам, для многих Сербия стала вторым этапом эмиграции — порядка 20% приехали сюда уже из СНГ и Турции. По словам основателя компании — разработчика цифровых продуктов для бизнеса Secreate.io Дмитрия Жидкова, который переехал в Сербию в марте 2022 года, поток эмигрантов только набирает обороты: «Когда идешь по улицам Белграда, чувствуешь себя как в России — повсюду слышна русская речь».

Жидков говорит, что выбирал страну во многом из-за схожего с Россией менталитета и хорошего отношения к русским. «Это здорово облегчает процесс адаптации, — признает он. — Когда я приехал в Белград, у меня и у большинства моих знакомых было ощущение, что мы дома, словно никуда и не уезжали». Роль в выборе сыграло и соседство страны с Европой: предприниматель рассматривал для дальнейшей экспансии европейские рынки.

О близости к Европе как решающем факторе при выборе локации говорит и Арсений Даббах. Хотя сотрудники Dsight «разбросаны по миру», он тоже открыл компанию в Сербии. По его словам, это, а также получение местного вида на жительство (ВНЖ) дает юридические основы для начала работы в том числе с европейскими клиентами. В этом Даббах видит точку роста. На открытие сербского юрлица у него ушло несколько недель и около €1000. Такую же сумму называет Жидков, который зарегистрировал юрлицо к июню 2022 года. В его случае процесс занял порядка месяца. Предприниматель называет его довольно простым и схожим с российским. Сам он пользовался услугами аутсорсинговой фирмы, помогающей с открытием ИП и ООО. Открытие бизнеса в Сербии является одним из оснований для получения ВНЖ.

В Сербию в марте 2022-го перебралась и Алена Макова, основательница Podarking. Она признается, что выбор был случайным: «Сербия — одно из немногих мест, близких к Западной Европе, с быстрой легализацией и комфортной стоимостью жизни. Когда отключали [платежную систему] Visa, было не до скрупулезного анализа», — объясняет предпринимательница. По приезде она тоже зарегистрировала местное юридическое лицо, потратив на это около двух недель и €600.

Самым сложным для Маковой оказалось разобраться в бюрократических и юридических вопросах, не зная местного языка. Даббах среди трудностей отмечает растущие цены на жилье. По его словам, летом 2022 года аренда двухкомнатной квартиры площадью 60 кв. м обходилась в €500–600, а к октябрю-ноябрю цена удвоилась. Он также говорит о проблемах с банками: «Здесь сложно открыть счета и перевести сюда деньги. Только несколько банков работают с иностранцами, и русскими в частности». Даббах отмечает и «неспешность» сотрудников местных банков и органов власти. О схожих проблемах говорит и Жидков: «Здесь никуда не спешат, а это после бешеного московского ритма немного раздражает».

Макова признается, что не видит Сербию как «долгосрочное место своей полноценной профессиональной деятельности и развития». Она планирует переехать, когда определится с более подходящей локацией. География сервиса также будет расширяться. Сегодня основной объем заказов Podarking приходится на Россию, но доля зарубежных рынков за последние полгода выросла с нуля до 15–20%, утверждает Макова. Заказы приходят из Сербии, Дубая, Узбекистана, Армении, Кипра, но основная масса из Казахстана. Поэтому в этой стране в июне Макова открыла компанию, на регистрацию потратила порядка 30 000 рублей. В ноябре предпринимательница сняла офис. На арендную плату за первые два месяца и ремонт помещения ушло еще 200 000 рублей.

Популярным у россиян направлением оказался и Ближний Восток. Туда направились порядка 12% опрошенных Dsight предпринимателей. Причем многие выбирали Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ). Как рассказывал Forbes Владимир Свиридов, основатель проекта Relocate UAE, который помогает открывать компании в Эмиратах, запрос на его услуги после начала «спецоперации» вырос в разы. Если до 24 февраля команда обрабатывала по две-три заявки в день, то после число увеличилось до 30. Популярности Эмиратов способствовали поддержка инноваций со стороны государства, толерантность к русским, а также близость к часовому поясу Москвы (плюс один час).

Выход на рынок Ближнего Востока, прежде всего в Эмираты и Саудовскую Аравию, рассматривает для своей компании и Жидков из Secreate.io. В отличие от Европы здесь поддерживают российский бизнес, говорит он. Жидков уже пообщался с местными предпринимателями и, по его словам, увидел спрос на разработку цифровых продуктов. У предпринимателя оптимистичные планы: до конца 2023 года он намерен выручить на этом рынке $1 млн. Для дальнейшей экспансии он рассматривает также страны Юго-Восточной Азии.

Рынок Ближнего Востока для себя выбрали и основательницы бренда продуктов из семян татарской гречихи Nature’s Own Factory Седа Хункаева и Анна Хабарова. До начала «спец­операции», помимо России, товары бренда продавались в сети Carrefour в Дубае. Это направление приносило 10% выручки и не было приоритетным — компания начинала работать в Европе и рассчитывала на ее рынок. Однако в конце февраля европейские партнеры стали отказываться от сотрудничества и возвращать товар. После этого компания решила сконцентрироваться на развитии в ОАЭ.

В марте предпринимательницы получили ВНЖ в Эмиратах, открыли местную компанию и нашли в Дубае помещение для второй фабрики, которое должно было освободиться в мае. За этим последовали месяцы ремонта, и первую партию бренд выпустил в конце августа. Ее размер предпринимательницы не раскрывают. На легализацию и запуск бизнеса в Дубае они суммарно потратили около $450 000, взятых из прибыли российской части бизнеса. Основательницы также перевезли двух сотрудников, арт-директора и веб-разработчика, из Москвы в Дубай. Остальных сотрудников брали на месте. Пока в команде бренда в Дубае работают шесть человек.

В планах компании — укрепить позиции на международном рынке и запустить ряд новых продуктов. «Наша цель — вый­ти на выручку $2,5 млн к концу 2023 года. Возможно, это амбициозная задача, но открыть фабрику в Дубае за три месяца тоже казалось амбициозным, и все же нам это удалось», — говорит с гордостью Хункаева. Компания начала сотрудничество с торговой сетью в Саудовской Аравии. Ее название предпринимательницы пока не раскрывают, но отмечают, что товары появятся в 200 магазинах сети. «У наших гречишных продуктов нет аналогов в мире», — объясняет Хункаева. От российского рынка партнеры, как и Макова, отказываться не собираются.

По наблюдениям Синюшина, предприниматели продолжают перемещаться по миру в поисках лучших стран для жизни и развития бизнеса. Он обращает внимание на то, что компании часто выбирают сразу несколько локаций. Например, основанная белорусами IT-компания EPAM Systems релоцировала сотрудников в Литву и Узбекистан. А разработчик ABBYY, созданный российским предпринимателем из Кремниевой долины Давидом Яном, перевозил людей в Венгрию и Сербию, утверждает Синюшин. Он не исключает, что принимающие страны вскоре начнут прорабатывать вопрос «по долгосрочному удержанию» российских компаний и предпринимателей. «Сегодня это произошло разве что в Армении. Но остальные страны пока не определились, что для них российские компании — неожиданный подарок или головная боль», — замечает инвестор.

По прогнозам Даббаха, половина уехавших вернется в Россию после того, как ситуация в мире стабилизируется. Среди основных причин для этого он видит сложности с интеграцией предпринимателей и специалистов в новых странах, языковые и культурные проблемы, заканчивающиеся деньги. «Чтобы закрепиться на новых рынках, нужны усилия и ресурсы», — резюмирует он.