Пенсии крупнеют
Согласно данным ЦБ, в 2015 г. на 10 крупнейших НПФ приходилось 76,8% всех пенсионных накоплений, а к концу III квартала 2016 г. – уже 83,2% (см. график). Основными консолидаторами в 2016 г. стали НПФ «Будущее» (254,5 млрд руб. пенсионных накоплений и 4,3 млрд руб. резервов, ФГ «Будущее»), в который влились фонды «Наше будущее» и «Уралсиб», и НПФ «Сафмар» (183,4 млрд руб. накоплений и 8,3 млрд руб. резервов, ФГ «Сафмар»), объединивший Европейский пенсионный фонд, Регионфонд и фонд «Образование и наука».
2016-й стал первым годом полноценной работы системы гарантирования пенсионных накоплений, отмечен большим количеством сделок, а значит, число фондов продолжит сокращаться. O1 Group (владелец ФГ «Будущее») согласовала с ФАС приобретение НПФ «Социальное развитие» (7,6 млрд руб. накоплений и 3,1 млрд руб. резервов). ИГ «Русские фонды» купила НПФ «Уголь» (0,8 млрд руб. резервов), при этом группа к 2020 г. объединит принадлежащие ей НПФ – помимо НПФ «Уголь» это «Пенсион-инвест» (0,2 млрд руб. резервов) и «Социальный мир» (0,06 млрд руб. резервов) – и создаст фонд, активы которого составят 5,5 млрд руб. ФГ «Сафмар» собирается присоединить в 2017 г. НПФ «Доверие» (69,5 млрд руб. накоплений и 0,3 млрд резервов) к своему флагманскому фонду.
Стремление к чистоте
«Консолидация частных пенсионных фондов происходит в три этапа», – указывает гендиректор компании «Пенсионный партнер» Сергей Околеснов. По его словам, первый этап пришелся на 2015 г.: «Тогда происходило масштабное сокращение лицензий, в первую очередь при вступлении в систему гарантирования (в то же время случился скандал с фондами Анатолия Мотылева)».
«Фактически это была первая такая проверка в истории рынка пенсионного страхования», – добавляет председатель совета отраслевой СРО – АНПФ – Леонид Гильченко. По его словам, ЦБ таким образом очищал рынок от возможных потенциальных проблем. Второй этап происходит сейчас, отмечает Околеснов: «ЦБ «зачистил» остатки фондов, которые не смогли вступить в систему гарантирования, наравне с этим происходит объединение фондов крупных финансовых групп». Неизбежен третий этап, когда регулятор ликвидирует оставшиеся небольшие НПФ, которые в основном сохранили статус некоммерческих организаций (из-за недостачи капитала или нежелания акционироваться), и этот этап уже начался, указывает он.
«Теперь перед регулятором стоит задача закрепить результат проверок. Поэтому ЦБ будет продолжать политику ужесточения надзора, особенно в части инвестиционной политики», – считает президент СРО НАПФ Константин Угрюмов.
ЦБ сделал бизнес дорогим
Существуют две объективные причины для консолидации: сокращение издержек, а также повышение прозрачности для регулятора, считает Юрий Ногин из АКРА. «Требования ЦБ с каждым годом ужесточаются, и те фонды, которые не могут соответствовать заявленным стандартам, уходят с рынка», – утверждает генеральный директор НПФ Сбербанка Галина Морозова.
По словам Павла Митрофанова из RAEX, пенсионный бизнес становится операционно дороже. «Политика регулятора направлена на то, чтобы НПФ не финансировали в большом масштабе проекты своих акционеров, что также делает гораздо менее выгодным владение фондом для тех, кто не планирует на этом профессионально зарабатывать», – указывает он.
«На порядок возросшая с 2017 г. регуляторная нагрузка на фонды по отчетности, риск-менеджменту и другим обязательствам не позволит ряду небольших фондов работать на грани рентабельности, поэтому как лучший вариант им придется сливаться, а как худший – сдавать лицензию», – утверждает Угрюмов. По мнению исполнительного директора НПФ «Сафмар» Евгения Якушева, такое существенное сокращение числа НПФ, которое было в 2016 г., продолжения не получит, однако за счет сделок M&A и консолидации можно ожидать небольшого сокращения числа фондов. С ним не согласен Митрофанов и Ногин: они прогнозируют, что консолидация в последующие год-два будет в большей степени происходить в сегменте НПО. «В пенсионных резервах накопилось множество проблем: в них находится много паев ЗПИФов, которые вкладываются в неликвидные инструменты, связанные с бенефициарами фондов, а также ИСУ. Весь этот инструментарий зачастую имеет гораздо более низкое качество», – объясняет Ногин возможные будущие действия ЦБ по «расчистке» фондов, специализирующихся на НПО. К 2019 г. НПФ, работающие с резервами, должны быть акционированы, напоминает Митрофанов: «В связи с этим могут появиться дополнительные правила, которые заставят более мелкие фонды уходить с рынка и продаваться крупным игрокам». В специализирующемся на резервах НПФ «Благосостояние» согласны: «Можно ожидать ухода с рынка небольших фондов через продажу или отзыв лицензий, а также дальнейшие процессы по консолидации рынка вокруг пенсионных групп».
Кто останется
В ЦБ говорят, что не исключают «консолидации отрасли и ухода с рынка отдельных участников в связи с изменением законодательства».
«Высокая себестоимость пенсионного бизнеса, усиление регуляторной политики со стороны ЦБ, конкуренция между фондами за привлечение клиентов», – перечисляет причины Гильченко. «Принцип «борьбы за выживание» среди участников отрасли, скорее всего, сохранится», – говорит Угрюмов. Объектами консолидации могут стать НПФ, активы которых составляют менее 3,5 млрд руб., считает Ногин. «3–5 млрд руб. – те минимальные активы, при которых фонд остается безубыточным», – утверждает Околеснов. Непрофильные игроки рынка уже начали избавляться от фондов, считает он. «В сегменте ОПС консолидаторами могут остаться ФГ «Сафмар», «Будущее» – два самых активных покупателя в 2016 г.», – полагает Митрофанов. Впрочем, по его мнению, и другие финансовые группы готовы присоединиться к лидерам консолидации. «Активность в сделках слияния и поглощения в НПО могут проявить НПФ «Благосостояние», ГК «Ренова». Также интерес к пенсионному корпоративному рынку демонстрирует МКБ», – утверждает он. Во втором эшелоне активность продолжит ИГ «Русские фонды». По оценке Гильченко, к концу 2017 г. на рынке может остаться 60–65 фондов. «В конце концов рынок получит не более 20–25 НПФ, включая отраслевые и региональные фонды», – считает Якушев.
