За что Евгений Примаков не любил Андрея Козырева

Говорят, что сменщик Козырева Евгений Примаков называл бывшего министра не иначе, как «этот». Американцы же прозвали Козырева «мистером Да» – за то, что он всегда во всём был с ними согласен в противовес жёсткому «мистеру Нет» Андрею Громыко. И то верно – за те пять лет, что Козырев был министром, Россия ни разу не воспользовалась своим правом вето в Совбезе ООН. Теперь Козырев написал мемуары, в которых предстаёт чуть ли не героем. А как было на самом деле?

Автору этих строк довелось пересечься с Козыревым дважды во время первой «крымской весны» 1994 года. После победы на президентских выборах Юрия Мешкова в Москву на переговоры вылетели те, кто ковал и оплачивал его победу – руководство и актив ассоциации «Импэкс-55 – Крым». По высоким кабинетам крымских ходоков водил их земляк, тогдашний российский министр Сергей Шахрай, обещавший устроить встречу с Ельциным. Чувствовалось, что российское руководство к гостям благоволило, пока крымчане не натолкнулись на глухую стену в лице Козырева и его «экспертов» – Эмиля Паина и Джахан Поллыевой. В ходе двух встреч, первая из которых длилась часа полтора, а вторая – не более 10 минут, гостям разъяснили, что Ельцин не намерен встречаться с «сепаратистами», что договариваться нужно не с Москвой, а с Киевом и что портить отношения с Западом из-за какого-то Крыма никто не намерен. «Не считайте нас своими союзниками, – без обиняков посоветовал Козырев. – Наш союзник – Леонид Кравчук».

«Слизняк», «спасающий шкуру»

В своих недавно опубликованных мемуарах «Жар-птица: расплывчатая судьба российской демократии» Козырев предстаёт чуть ли не государственником, угодившим в жернова пьяной ельцинской вольницы. Он расписывает, как Ельцин якобы намеревался передать власть «людям помоложе, со свежими мозгами» – Немцову с Явлинским и как сам он ради благополучия страны попрошайничал на встрече с госсекретарём США Уорреном Кристофером в 1993-м («6 млн долларов помощи – это гроши!»). При этом Козырев о многом недоговаривает. И, как представляется, неспроста. Перед тем как Кристофер стал госсекретарём, в США прошли президентские выборы. Победи на них Джордж Буш-старший – карьера Козырева оборвалась бы на полпути, и не факт, что он успел бы написать книжку воспоминаний. Буш, в планах которого не стоял демонтаж СССР, искренне ужасался происходящему, опасаясь, что Ельцин не сможет удержать в руках ядерное наследство второй сверхдержавы. Потому под занавес президентского срока Буша в Вашингтоне решили, что Ельцина правильнее будет убрать вместе с его одиозным окружением в лице Гайдара, Козырева и прочих. По замыслу Буша Россию должен был возглавить диктатор, на место которого американцы присмотрели секретаря Совбеза Юрия Скокова. О своей новой роли Скоков, вестимо, знал. «Первыми, кого я публично поставлю к стенке, – объявил Скоков своим сторонникам в конце осени 1992-го, – будут Гайдар, Бурбулис и Козырев». Видимо, потому с декабря 1992-го по март 1993-го Козырев неожиданно исчез из Москвы, перелетая из одной страны в другую с «рабочими визитами», которых не числилось в его графике. «Шкуру спасает», – отреагировал Скоков. Гайдара же сняли в первых числах марта, но он принципиально никуда не уехал. Тогда же Ельцин подписал и указ об освобождении от занимаемой должности Козырева. И надо же – карьера Гайдара на этом, по сути, закончилась, а вот Козырев усидел. Тем не менее бегство министра из Москвы запомнилось многим.

Евгений Примаков, относившийся к Козыреву с нескрываемой брезгливостью, вспоминал в своих мемуарах о встрече Козырева с бывшим президентом США Ричардом Никсоном. Никсон спросил у того, в чём состоят государственные интересы новой России. И Козырев ответил, что мы-де теперь больше думаем об общечеловеческих ценностях, а не о государственных интересах. «Но если у вас есть какие-то идеи и вы можете нам подсказать, как определить наши, то я буду вам очень благодарен». Никсон был потрясён, отметив, что Америка не станет «давать подсказок министру», а «слепо следовать за США в вопросах внешней политики – ошибка». По итогам этой беседы Никсон в интервью политологу Дмитрию Саймсу обозвал Козырева «слизняком».

«Нет никакой уверенности, что Козырев не предатель»

Как-то на заседании клуба «Валдай» эстонский профессор Рейн Мюллерсон в присутствии Владимира Путина упомянул об этом эпизоде, отметив, сколь безнадёжно качал головой разочарованный Никсон. «Это говорит о том, что у Никсона есть голова, – отреагировал президент России, вызвав смех в зале, – а у господина Козырева, к сожалению, отсутствует. Коробка есть черепная только». Тогда Козырев очень обиделся, пригрозив скандальными разоблачениями. Их, впрочем, так и не последовало – мемуары Козырева вышли на редкость пресными и напыщенными. Козырев обошёл стороной самые скандальные эпизоды своей карьеры ельцинских времён – как во время кампании по борьбе с привилегиями он заполучил пятикомнатную квартиру на Арбате «в виде исключения» и как затем, в 95-м, выкупил в Жуковке «довоенную постройку под снос» по балансовой стоимости (за 1600 долларов!). «Постройка под снос» на поверку оказалась капитальной правительственной «дачей номер шесть». Она, правда, довольно быстро сгорела, но, как позже писал Олег Лурье, «Козырев, приехав на пепелище, откопал какую-то шкатулку и сказал: «Ну и чёрт с ней, с дачей!» Впоследствии земля, на которой стояла дача, была перепродана – как писал Лурье, за 10 млн долларов. А бывший генпрокурор Юрий Скуратов вспоминал, как Козырев накануне кризиса 1998 года скупал ГКО, приближая финансовую катастрофу. По мнению Скуратова, Козырев, «имея в своих друзьях Чубайса», «вполне мог пользоваться инсайдерской информацией». Если так, то в год, когда граждане поголовно обеднели, Козырев сумел сказочно обогатиться, выручив от спекуляций с ГКО десятки миллионов долларов.

Примечательно, что министр иностранных дел Козырев официально стал членом Совета безопасности только в конце октября 1993 года, после известных событий с расстрелом парламента. До этого и Скоков, и его преемник маршал Евгений Шапошников наотрез отказывались утверждать его членом Совбеза, разъясняя Ельцину, что нет-де «никакой уверенности в том, что Козырев не предатель» (сказано Шапошниковым – дословно). И только Олег Лобов не стал противиться Ельцину. Таким образом, Козырев получил доступ к государственным секретам лишь на четвёртом году своего пребывания в должности! А так-то министр иностранных дел по умолчанию должность, предусматривающая обязательное членство в Совбезе.

Козырев впихнул Прибалтику в НАТО?

Поразительно, как относились к Козыреву те, с кем и под чьим руководством ему приходилось работать. Михаил Горбачёв отмечал, что при Козыреве МИД «стал филиалом Госдепа США», «так как действовал в русле его политики, а не наших национальных интересов». Примаков вспоминал, как Козырев ходил к Ельцину жаловаться на него и на Виктора Черномырдина («Борис Николаевич, они ненавидят Запад и мешают нам выстраивать с ним хорошие отношения»). Это, впрочем, только слова. Но два года назад неожиданно разговорился чрезвычайный и полномочный посол Сергей Зотов, возглавлявший российскую делегацию на переговорах с Латвией о выводе советских войск. Выводить 60-тысячную группировку, как отмечает Зотов, должны были в течение семи лет. «Но министр Козырев, – поведал Зотов, – внушает Ельцину, что надо сократить срок вывода войск. И Ельцин объявляет, что срок вывода сокращается на пять лет! Телеграмму об этом Козырев мне прислал прямо с борта самолёта. Я пишу бумагу, в которой доказываю, что такие огромные уступки с нашей стороны мы должны чем-то обусловить. Первым пунктом было решение вопроса о статусе русскоязычного населения. Эта бумага пошла президенту. Ельцин её одобрил. Но буквально через две недели Козырев делает заявление, что никакой связи между выводом войск и правами русскоязычного населения нет».

«С нашей стороны действовал человек, – полагает Зотов, – который фактически был агентом Госдепа США». И ещё: когда бы не Козырев, убеждён Зотов, республики Прибалтики не смогли бы столь стремительно войти в НАТО, мало того, там бы до сих пор оставались российские военные объекты.