У оппозиции есть шанс попасть в Госдуму

На думские выборы 2016 года демократическая оппозиция пойдет несколькими «колоннами» — как минимум единый список РПР-ПАРНАС, «Партии Прогресса», «Демократического выбора» и отдельно – «Яблоко». Znak.com постарался разобраться, какая именно конфигурация российской оппозиции потенциально может доставить максимум неприятностей власти.
 
На днях партии РПР-ПАРНАС, «Партия Прогресса», «Демократический выбор», «Партия 5 декабря» заявили о своем решении идти на думские выборы 2016 года единым списком. О поддержке этой коалиции уже заявила «Открытая Россия» Михаила Ходорковского. К коалиции не присоединяется партия «Яблоко», также пока ничего не заявил Владимир Рыжков.
 
Каковы шансы у данного списка на попадание в следующую Госдуму – или хотя бы на регистрацию на выборах - и какая именно конфигурация оппозиционных сил в предвыборный период доставит больше всего проблем Кремлю?
 
33 колонны

Итак, оппозиция идет на эти выборы как минимум двумя разными колоннами – коалиционный список и «Яблоко». Очевидно, что будет участвовать в выборах и «Гражданская платформа», от которой сейчас, впрочем, осталось одно название. Весьма вероятно появление на выборах самых различных спойлерских по отношению к либеральной оппозиции проектов – «Гражданских позиций» и так далее. Можно подумать: «чем больше колонн, тем выгоднее для администрации президента». Но это не совсем так. Самое выгодное для власти – это поход оппозиции на выборы двумя-тремя крупными, а не тридцатью мелкими и одним крупным проектами. Далее можно вполне эффективно начать играть  в «качели», объясняя, что, к примеру, список РПР-ПАРНАС – это национал-предатели и сторонники Майдана, а «Яблоко» — истинные демократы. Или же наоборот – постоянно напоминать избирателю о том, что «Яблоко» выступает резко против присоединения Крыма, а тот же Навальный считает, что «Крым не бутерброд». Симпатии независимых и оппозиционных медиа будут, что вполне ожидаемо, конечно, на стороне списка РПР-ПАРНАС, но не «Яблока», которое своей недоговороспособностью успело всех утомить еще во время последней кампании в Мосгордуму, когда эта партия отказала в возможности выдвинуться от своего бренда ряду ярких оппозиционных политиков и журналистов, выставив на все округа собственных активистов – людей, конечно, хороших и честных, но, увы, широкой публике абсолютно неизвестных и не обладающих финансовыми и людскими ресурсами.
 
Еще одна вероятная ловушка, в которую рискует попасть оппозиция на этих выборах, – это крымская тема. Даже если забыть о социологических опросах ВЦИОМ, «Левада-центра» и ФОМ, публикующих заоблачные рейтинги Владимира Путина и столь же высокие цифры поддержки россиянами крымской эпопеи, все равно нельзя не признать – отношение даже оппозиционно настроенных граждан (к примеру тех, кто пришел на Большой Москворецкий мост на марш памяти убитого Бориса Немцова) к Крыму является как минимум неоднозначным. Строить кампанию на теме Крыма в такой ситуации будет как минимум крайне спорным решением по эффективности (пока именно этим занимается партия «Яблоко») и опять-таки вполне выгодным для Кремля: социальная и экономическая повестки будут полностью подменены политической, причем лишь отчасти отражающей реальность. Да и если даже «Яблоко» и попадет в Госдуму с 2-3 мандатами, никакой Крым она никому вернуть не сможет.
 
Кроме только что сформированной формальной коалиции, очевидно, будет иметь место и коалиция неформальная: так, к примеру, даже если Владимир Рыжков не присоединится к единому списку, а предпочтет баллотироваться как самовыдвиженец в Алтайском крае, то едва ли оппозиционная коалиция выставит там сильного кандидата, чтобы помешать планам если не коллеги, то союзника. В Санкт-Петербурге будет баллотироваться в Госдуму Оксана Дмитриева, которая очевидно не станет вступать в формальный альянс с либеральной оппозицией, а в Астраханской области от «Справедливой России» будет баллотироваться Олег Шеин — и так далее. Все эти политики на своем уровне являются вполне оппозиционными и популярными в регионах фигурами, поэтому устраивать жесткую конкуренцию с ними оппозиционной коалиции просто нет смысла.
 
А теперь нам предстоит ответить на самый главный вопрос. Насколько данная конструкция является неприятной для власти и есть ли у оппозиции шансы пройти регистрационную кампанию?
 
«Только не 2011 год»

Прошлые выборы в Госдуму и особенно последовавшие за ними протесты политический истеблишмент, партии, бывшие и нынешние чиновники разного уровня обсуждают и по сей день. Более того, довольно популярным является мнение, что главной ошибкой Кремля осенью 2011 года было изгнание из партии «Правое дело» Михаила Прохорова и превращение ее в спойлерский проект: лучше бы либеральной оппозиции дали получить 7-8 процентов и несколько мандатов, что могло бы если не предотвратить, то существенно снизить протестную волну зимы 2011-2012.
 
Надо понять главное: самой крупной неприятностью из возможных Кремль сочтет не несколько мандатов для оппозиции, а повторение протестной волны. Все последние годы Кремль посылает в публичное пространство несколько сигналов: политики должны больше работать в регионах, а выборы должны быть честными, конкурентными и прозрачными (на практике, конечно, к примеру, те же выборы в Мосгордуму или муниципальные выборы в Санкт-Петербурге честными, конкурентными и прозрачными может назвать разве что крайне далекий от политики человек). И вот тут мы приходим к простейшему тезису, который в рамках подготовки к кампании оппозиция должна, как мне кажется, донести до самых широких масс: без нашего участия в этих выборах они не могут считаться легитимными и в случае отказа в нашей регистрации мы устроим власти повтор протестов 2011 года. Звучит как позиция шантажиста, но потенциально вполне эффективная.
 
Подобным образом действовал покойный Борис Немцов, который, чтобы победить, не выпрашивал ни у кого мандат и не разменивался своими принципами. Участие РПР-ПАРНАС в выборах в Ярославскую облдуму в 2013 году позволило власти решить главную проблему легитимизации (после ареста мэра Ярославля Евгения Урлашова и фактического распада «Гражданской платформы» как главной партии, аккумулировавшей протест в очень беспокойной области). Немцов как политик с большим опытом не мог этого не понимать и сумел добиться главного: регистрации на выборах и возможности получить в итоге после подсчета голосов примерно тот же процент, который он набрал в реальности до их подсчета. И депутатский мандат Немцова был использован им сверхэффективно, более того, он дает возможность РПР-ПАРНАС идти на эти думские выборы без сбора подписей.
 
Тут мы переходим к еще одной деликатной теме — переговоров оппозиционных политиков с Кремлем и их зависимости от этого самого Кремля.
 
Мне хочется объяснить читателю несколько моментов, которые им сильно не понравятся. Абсолютное большинство политиков (кроме радикалов всех мастей) так или иначе общаются с кремлевскими чиновниками, хотя бы на уровне неформальных связей. В регионах с представителями региональной власти так или иначе соприкасается и вовсе каждый, даже оппозиционный политик. Весьма вероятно, что в ходе этой кампании власть будет делать все, чтобы лишний раз это продемонстрировать (прослушки, фотографии и так далее). Но в самом факте разговоров (особенно у политиков старой волны, которые знакомы со многими обитателями кремлевских кабинетов еще по предыдущим должностям) нет ничего страшного. Страшное может быть только в том, что за такими переговорами может последовать. Расскажу в связи с этим две истории, обе — без указания имен и регионов, истории довольно старые.
 
История 1. В регионе N некий оппозиционный политик баллотируется на пост мэра города. По социологии он явно выигрывает у соперника, однако у его штаба есть обоснованные сомнения, что в Москве об этом вообще в курсе, что создает риск тотальной фальсификации результата в день голосования. Далее один из руководителей штаба находит старого знакомого, политтехнолога, работающего с Кремлем, и просит просто передать реальную социологию и реальную информацию о ситуации, что в случае тотальной фальсификации город N выйдет на улицу.  За несколько дней до выборов оппозиционному политику звонят и зовут познакомиться. Он приезжает для ни к чему не обязывающей беседы на 30 минут, никаких установок ему не дают, на выборах он побеждает, принципами не поступается. С Москвой после этого практически не сталкивается вообще.
 
История 2. Некая оппозиционная партия идет на выборы в региональный парламент и даже в него попадает. Предстоит голосование по кандидатуре губернатора (дело было в период, когда губернаторские выборы были отменены и кандидатуру утверждали по предложению президента на заседаниях областных Заксобраний). Губернатору очень важно избраться единогласно, партия же всегда был его последовательным оппонентом. Далее партию зовут на переговоры и обещают, что прислушаются к ее мнению по нескольким важным законопроектам. Партия соглашается и голосует за губернатора, однако почему-то к ее мнению по тем самым законопроектам не прислушиваются. Репутационные потери у партии были огромны.
 
Это я к чему? Да к тому, что самым большим подарком для власти будет поиск оппозицией «предателей» в собственных рядах во время думской кампании. Но контакты и переговоры с властью, если они не вредят стратегии, — не предательство.
 
Еще один важный момент. В ряде регионов те же единороссы уже начинают предвыборную кампанию, в КПРФ и ЛДПР идет сверка списков. Тот же Олег Шеин кампанию свою, кажется, так и не прекращал с 2012 года. Покойный Немцов готовился избраться в Госдуму от Ярославской области, начав работу на следующий день после того, как избрался в облдуму в сентябре 2013 года. Главный ресурс, которого может не хватить новой коалиции, – это время. Все шансы на успех у нее пока есть.