Провал государства

На прошлой неделе Алексей Навальный, лидер российской оппозиции, написал в своем блоге об Алишере Усманове, самом богатом человеке в России, сменившем налоговую резиденцию на швейцарскую. Написал осторожно, потому что не хочет, чтобы выступление прозвучало так, как будто оно направлено против бизнеса. Основные материалы, которые выкладывает в сеть Фонд борьбы с коррупцией, направлены на защиту интересов миллионов обычных россиян, не олигархов, но Навальный пытается четко придерживаться прорыночной линии. В частности, он делит крупных бизнесменов на тех, кто создает «добавленную стоимость» – Сергея Галицкого, владельца торговой сети, Дмитрия Зимина, создателя телекоммуникационного гиганта, Аркадия Воложа, основателя крупнейшей интернет-компании, и тех, чье богатство связано с сырьевыми ресурсами.

Навальный прав, когда говорит, что нет ничего хорошего в том, что олигархи, основное богатство которых связано с российскими сырьевыми ресурсами, платят налоги за пределами страны. Но это неправильная политика, проводимая политическим руководством и чиновниками. Это их вина, а не вина бизнесменов. Это «провал государства», а не «провал рынка». И налоговое нерезидентство Усманова – один из примеров такого провала.

В специальном идеальном мире каждый человек с предпринимательским талантом обладал бы еще моральными ценностями, скажем, Андрея Сахарова и Людмилы Алексеевой. Не только бы не совершал аморальных поступков, но активно бы им противодействовал. Когда чиновник требует взятку, подавал бы заявление в прокуратуру и сообщал бы в СМИ. Спонсировал бы избирательные кампании тех кандидатов, которые будут заботиться о соблюдении одинаковых правил игры для всех, охране окружающей среды и правах женщин и меньшинств. Отказывался бы от монопольного положения на рынке, завоеванного с помощью удачи или за счет политических связей.

Однако в реальном мире этого ожидать не приходится. Само существование российских олигархов – сырьевых миллиардеров с огромным политическим влиянием – следствие слабых и архаичных государственных органов. В начале 1990-х политические связи были нужны для элементарной защиты собственного бизнеса – то, что в развитых странах делают полиция и суд сами по себе, в рамках своей нормальной работы, приходилось «покупать». Если бы институты – те же суды и чиновники – работали нормально, приватизированные предприятия стали бы работать, не дожидаясь того, чтобы кто-то аккумулировал большинство акций. (Вопреки распространенному мифу, большинство крупных пакетов в российских предприятиях не получено в ходе приватизации, а собрано впоследствии.) В 2000-е политические связи были нужны для того, чтобы зарабатывать на госзаказах, т. е. опять-таки из-за слабости государственных институтов. То, что нашлись люди, сделавшие состояние на госслужбе, еще один, совсем уже катастрофический симптом этой слабости.

С олигархами – бизнесменами, которые находят возможность создавать «добавленную стоимость», используя политические связи, бороться не нужно. Если удастся очистить и укрепить государственную власть, их влияние ослабнет само собой, а их предпринимательский талант и энергия с успехом послужат в другой области бизнеса.